Срезки

Часть шестая, глава 2

Через три недели Шадрин крепко стоял на ногах. Ему разрешили совершать прогулки в больничном парке. Осенний тополиный парк, казалось, вливал в него новые силы.
Упорно тренировал свою когда-то совсем недвижимую руку. День за днём, превозмогая боль, приучал её к жизни. Помогали восстанавливаться письма, полные тепла и любви к нему. Ещё через три недели он почувствовал: рука работоспособна.
При очередном профессорском обходе Шадрин намекнул:
- Гавриил Моисеевич, не пора ли меня списывать с Вашего довольствия?
- Что, батенька, заскучали по делу? – вопросом на вопрос мягко, по-отечески ответил Верейский и неожиданно для Виктора сказал:
- Поперёд батьки в пекло не лезьте. Какие Ваши годы? Ещё успеете натворить в жизни. Молодцом, что не раскисли. Похвально. Другой бы на Вашем месте об инвалидности намекнул, а Вы – о списании с довольствия. Вот ещё недельки три подремонтируетесь, тогда и будем разговаривать о выписке. Но, предупреждаю заранее, и не думайте о возвращении сразу на Ваши севера. И не мечтайте об этом. На юг, к морю вначале съездите, окрепнете окончательно, а потом к нам ещё раз покажетесь, и только тогда будем решать: быть Вам на Севере или нет.
- Как так? – Шадрин ничего не понимал. – Шутите, профессор?
- А вот так. И профессор не клоун, чтобы с Вами шутки шутить, - то ли сердясь на Шадрина, то ли напуская на себя строгость, Верейский продолжил:
- Декабрь на море – как раз для Вас подходящее время. Для акклиматизации. Неплохо бы помощника с собой прихватить, чтобы урезонивал Вашу прыть. - Да я, Гавриил Моисеевич, смирный…
- Знаю я Вашу смиренность, - не дал договорить профессор. – Она Вас, молите Бога да ещё кое-кого, до добра уже не довела. Но хватит: всё хорошо, что хорошо кончается. А о спутнике-помощнике своём подумайте. Родители не подойдут. Этот Ваш учитель, Валов, тоже не подойдёт. А вот из северных друзей-приятелей кто-то и мог бы. Но за это время, батенька, я распознал Ваш характер: никого вы об этом не попросите. Вам лучше знать. Так вот: через три недельки готовьтесь на юга – о путёвке я уже похлопотал.
На том разговор закончился. Виктор в тот же день написал письма в Шадринск, Рудничный, Пежино и Тундровой. Сообщил, что через три недели он выписывается, и попросил, чтобы на больницу писем не слали.


Вернуться

Навигация