Статистика

Яндекс.Метрика

Из любви и надежды, из чуда и веры…

grebennikov

Я поэт. Тем и интересен.
Владимир Маяковский
Константин Гребенников – один из самых молодых членов клуба «Лира». И по возрасту, и по «стажу» в клубе. Работает обжигальщиком на комбинате «Магнезит». На заседания клуба и на «индивидуальные» занятия приезжает из Сатки. Пишет более 10 лет. Первые книги «Край надежд», «Разноликая Русь», «Планета идеалиста», «Избранные стихотворения», «Наблюдатель эпохи» издавал под псевдонимом Ревякин. С 2007 года к поэзии начал относиться профессионально, со всей серьёзностью и с полной мерой ответственности.
В этом году вышла новая книга стихов Константина Гребенникова – «Вне наших правил». – Южно-Уральский издательский дом «Образование». – Челябинск, 2009. – 464с. В твёрдом переплёте. 15 ноября 2009 года в Бакале состоялась презентация нового сборника.
«Ещё будучи школьником, увлёкся поэзией Маяковского, крутил в уме его строчки:
А вы ноктюрн сыграть могли бы
На флейте водосточных труб?!
Продолжал эти строчки, пытался рифмовать их, думал о том, что Маяковский наверняка играл и смотрел сквозь эти трубы на звёздное небо… Даже и взрослым пытался поиграть на водосточных трубах. Конечно, звука не было. Но было ощущение поэтического вдохновения, нет, не разума, строчки не строились в стихи, а был непонятный внутренний подъём, когда не идёшь продолжать увеличивать «человеческий яд общепринятых безумств», а направляешься домой, чтобы
…увидеть соло вечности,
Танго образов, глаза пространства
И услышать краски бесконечности.
В хаотичных звуках постоянства…
Дома увидеть и услышать, не на лужке, не на пруду и не с девушкой под руку, а дома», – так пишет Константин о своём приобщении к творчеству. А о желании творить, дарить людям свои чувства, делиться своими мыслями, разобраться в сути бытия, найти себя в нём, а может быть, и не в нём, а где-то гораздо выше пишет он в стихотворении:
Я так хочу творить, всем строфы посвящая,
Я быть хочу своим в безбрежном счастье мая…
Я так хочу дойти до мига первой встречи…
Я так хочу забыть бедой разбитый вечер…
Я так хочу найти цель нашей жизни – радость…
Я так хочу забыть бездушия усталость!
Желания автора реализовались в книге в полной мере. Главное в ней исходит из попытки поэта понять своё назначение в жизни  и назначение поэзии, потому что «поэтики свет, как добро, незаметен». Пытаясь разрешить эту вечную проблему, автор заявляет читателям, что в его творчестве связаны воедино, переплелись природа, память-вуаль, вечность и рябь энергий … в любви.
Потому легка так акварель
Всех моих рисунков стихотворных,
Чтоб поэты в даль несли достойно
Будущего…образов мольберт…
В сердце горних радостей вошла
Трав полянки кружевная нежность,
Новых философских мыслей млечность,
По-божественному даже…весела.
«Профессионализм и бескорыстие» (А. Кушнер) – вот что должно стать мерилом поэзии. В шутливом стихотворении «Утрированная фантазия» Константин приходит к очень серьёзному выводу, что «надо к истинам «взлетать» работы требовать, страдать».
Интересно в творчестве К. Гребенникова понимание и отражение темы природы.
Русский простор – предуральских холмов перекличка,
Каждый блистает своими оттенками цвета,
Будто в земной канцелярии карточкой личной
Все как один голосуют за партию лета…
Но человек не дорос до таких избиркомов,
Нам остаётся разгадывать тайны процессов…
И даже в тихих прелестях ягодной и растительной феерии находятся свои метафизические величины:
Кулачки бордовой костяники
В голубых колодцах васильков,
Как зарниц огни вокруг возникли,
Будто в небе летних островков,
Пусть осенний Бог плетёт седины,
Обесцвечивая жилки трав,
В памяти останутся извивы –
Факелы огня в лесных руках…
В мире природы поэту «чудятся взмахов сполохи, и в каждом кисть для красок и для звука».
Восприятие природы Константином похоже на есенинское: «колокольный малиновый звон», «хрустальный молитвенный звон». Но, мне кажется, проникновение в мир природы у Константина ещё глубже, чем у Есенина (да не обидятся его фанаты!). Достаточно вникнуть хотя бы в маленький отрывок из такого, например, стихотворения:
… Как взывает прислушаться он
К драматичному эху сторон…
Чтоб в сердцах жил малиновый звон –
О мирах совершенства наш стон
Колокольным
молитвенным
тоном…
Или: В суете наших бед быстротечно всё,
Кроме купола храма короной…
Или:                Молитва быть должна как чудо:
Три мира слушают тебя…
И опять к суждениям автора: «Сейчас легче жить, чем во времена Маяковского, но разгул конфликтов между народами поражает. Такое впечатление, что у каждого народа свой Бог… Но, по моему мнению, все вероисповедания объединяют эзотерические знания – это предсказания и данные о жизни четырёх живших на Земле до человечества рас:
…И вновь промелькнёт бытия паучок,
Где Шамбала духа, Агарти идей
С российской звездой православных людей…
Такой вот поэт – Константин Гребенников – нетрадиционный. Необычный. И новая книга стихов – такая же нестандартная. Как сказал на презентации В.Г. Колясников, «английский философ Френсис Бэкон писал: «Есть книги, которые надо только прочитать, есть такие, которые лучше всего проглотить, и лишь немногие стоит разжевать и переварить». Книга стихотворений Константина Гребенникова относится к последнему посылу, книга, которую придётся долго разжёвывать и переваривать, но она этого стоит».
Начать хотя бы с того, чем для него является дом, его обстановка, привычный для многих диван, с того, что видится ему с этого дивана:
Я на вёслах, я за солнцем
Прорублю в лесах оконце
К синим океанам Азии…
Уф! Устал! Какой громадный я! –
Гулливер в пространстве снежном.
Стал я вновь каким-то нежным,
Отняла зима метания
У души, открыв окошко
В мир, где всё… Пусть понарошку.
Это стихотворение и вся книга К. Гребенникова нашли прямой отклик в сердце другого поэта «Лиры» – В.М. Мишанкина:
Диван меня на негу пригласил –
Я устоял. Сейчас же нет покоя:
Мне нужно написать скорей стихи
И выразить в них что-нибудь такое…
Стихи писать мне нужно как-то так,
Чтоб видел в них потом читатель строгий
И философский этакий зигзаг,
Полёт души, и страсть, и юмора немного…
А А.В. Демченко – журналист, педагог дополнительного образования, так прониклась стихами Константина, что свою приветственную речь составила с использованием цитат нового сборника. Получилось забавно, проникновенно и точно:
Это что-то такое большое,
И такое… такое бурлящее!
Может, сразу даже не понятое,
Но, я думаю, настоящее…
Всем, кто прочитал сборник до презентации, бросилось в глаза, с какой нежностью пишет поэт о своей малой Родине. О Сатке-прачке, которая «снова стирает стране вакханалий следы», о Сатке, простой, обыденной, но такой доброжелательной, мягкой:
А в Сатке осадки…
Совсем не стесняются тучи
В прозрачных халатах
Бежать через нас по прямой…
И трубы-оградки,
Как будто совсем не могучие,
Сняв пыльные латы,
Мечтают попасть к нам домой…
А Бакал, «формой причудлив», с «мостом крендельком»? «Кажется, он… так стоит нетопорно, наше внимание в круг свой забрав».А Ай «на раненном зарёй откосе»?.. Автор видит, нет, чувствует, как «щекочет ветер травинки, и кто-то слышит их смех», его «память будит узор листопада», ему забавно смотреть, как «сидит пацан верхом на облаке, как на мохнатом рыжем мамонте». Он признаётся:
Люблю я осень на Урале,
Когда запоем дождь не льёт,
Когда в багрянце дня совпали
Цветы, надежды и полёт!
Мечтатель, он от имени всего человечества заявляет: «от кузнечика до атомной ракеты промежуток весь мечтаем подчинить…»
Ему хочется чистоты, «так хочется зады закрыть Лолитам: в экранной пошлости – венец пути?» Ему претит, что «мы в свитых ассигнациями лодках, пыхтя от жадности, плывём во лжи». Ему мечтается: «Поэзия должна лететь с мечтой…» Он солидарен с Александром Гордоном: «Мозги – это пылесос, который сосёт всё. Особенно у людей, которые, кроме телевизора, других способов получения информации не помнят или не желают знать…» Он считает, что «писать, читать – вот идеал для отдыха», «читать – прочесть, писать и озариться… Услышать весть – и Лирой пробудиться». Чтение для него, как и для большинства интеллектуалов, – «лучшее учение».
Поразительно, сколько им прочитано. Скольких авторов он знает? В одном только стихотворении «Как много в классике, друзья…» их упоминается 17: Пушкин, Достоевский, Уэллс, Ахматова, Евтушенко, Бунин, Пастернак, Есенин, Блок, Бодлер, Рембо, Шекспир, Гёте, Гоголь, Вознесенский, Лермонтов, Маяковский! А эрудиция всегда заслуживает уважения! Его стилизации под гениальных авторов с позиций текущего времени, пусть и пронизаны философичностью и иногда неким академизмом, но он искренен, любознателен и выражает огромное уважение к жившим до него поэтам.
Уважает и современников. Посвящает стихи также коллегам-саткинцам и бакальцам. Не забывает своих учителей, наставников, среди которых и члены его семьи: мать, Светлана Николаевна, учительница русского языка и литературы, его личный редактор, чей «робкий плач» он слышит во сне, и «сердце паутинит ста болезней ткач»,
Когда мне мама отдаёт любви крыла…
Она во всём…
Вновь мама отдаёт своей любви крыла –
Я окрыляю ночь её святой причастностью…
и жена Галя:
Пусть стезя твоя домашняя,
Ритм забот как гимн уюту,
Смысл служения бесстрастного –
Быт нести для мужа-друга…
Я тебя нашёл в поэзии,
Где мечта вдруг жизнью стала,
Где стихи ты вместе с Музой мне
Вновь, как прежде, диктовала.
С таким же теплом Константин пишет лишь о Родине, о России:
В Россию я вернусь, едва лишь стянет нервы
Наследная дорога колокольным ритмом…
О, Боже, мы не встанем на колени –
Тебе лишь помолиться б перед битвой…
Было бы преступлением ничего не сказать о поэтике сборника. Хотя бы капельку!.. У поэта такое многообразие образов! И все – свои собственные. И все новые и неповторимые. Он вообще считает, что если образ уже был использован, то это – штамп! А использование штампов, по его мнению, – «служебное преступление». В стихотворении «На что похожи облака?» они у него похожи «на розовый овал зефира», «на крутолобый пик Памира», «на радостный бутон цветка», «на мохнатый рой букашек», «на вату, что легка, сладка», «на жемчужную туманность»… Попробуйте вообразить себе, сколько сравнений вы сможете насчитать во всём сборнике, если в стихотворении «Поэтические сравнения» из 12 строчек о месяцах с января по декабрь их как минимум 17?! В стихотворении «В кострах метафор, как Феникс, горю» он частично объясняет причину «зацикленности» на образах: «До дна пропах я мистическим дымом…» А кольцевая композиция многих стихотворений?.. А простор для назывных предложений?..
Рояль, картины, книги, письма,
Коробки с чаем у окна,
За ним туман, надежды, листья,
Работа, путь, любовь, жена…
В книге Константина Гребенникова есть стихотворение:
Я завтра
Каждое стихотворенье
Сдам под ключ –
Вам;
Входите в него,
Будьте причастны
Каждому изгибу смысла,
Каждой эмоции…
Тогда послезавтра
Моя книга
Станет для вас домом –
Для ваших эмоций,
Для вашего смысла…
И наши порывы
Обернутся ветром,
Ветром чуда и знаний,
Который не раз обогнёт
Планету…
А может, не только…
Какое счастье сдавать стихи под ключ!..
Во время презентации собравшиеся узнали и об авторе, и о его мировоззрении, и о книге, слушали песни в исполнении  Б. Смышляева, пили чай со сладостями, приготовленными мамой и женой виновника торжества, высказали свои пожелания, одно из которых – Бориса Ломакина, хочется привести в заключение:
Пусть длится много-много лет
Твой поэтический феномен!
Лидия Сергеева
Фото автора

Я поэт. Тем и интересен.
Владимир Маяковский

Константин Гребенников – один из самых молодых членов клуба «Лира». И по возрасту, и по «стажу» в клубе. Работает обжигальщиком на комбинате «Магнезит». На заседания клуба и на «индивидуальные» занятия приезжает из Сатки. Пишет более 10 лет. Первые книги «Край надежд», «Разноликая Русь», «Планета идеалиста», «Избранные стихотворения», «Наблюдатель эпохи» издавал под псевдонимом Ревякин. С 2007 года к поэзии начал относиться профессионально, со всей серьёзностью и с полной мерой ответственности.

В этом году вышла новая книга стихов Константина Гребенникова – «Вне наших правил». – Южно-Уральский издательский дом «Образование». – Челябинск, 2009. – 464с. В твёрдом переплёте. 15 ноября 2009 года в Бакале состоялась презентация нового сборника.

«Ещё будучи школьником, увлёкся поэзией Маяковского, крутил в уме его строчки:

А вы ноктюрн сыграть могли бы
На флейте водосточных труб?!

Продолжал эти строчки, пытался рифмовать их, думал о том, что Маяковский наверняка играл и смотрел сквозь эти трубы на звёздное небо… Даже и взрослым пытался поиграть на водосточных трубах. Конечно, звука не было. Но было ощущение поэтического вдохновения, нет, не разума, строчки не строились в стихи, а был непонятный внутренний подъём, когда не идёшь продолжать увеличивать «человеческий яд общепринятых безумств», а направляешься домой, чтобы

…увидеть соло вечности,
Танго образов, глаза пространства
И услышать краски бесконечности.
В хаотичных звуках постоянства…

Дома увидеть и услышать, не на лужке, не на пруду и не с девушкой под руку, а дома», – так пишет Константин о своём приобщении к творчеству. А о желании творить, дарить людям свои чувства, делиться своими мыслями, разобраться в сути бытия, найти себя в нём, а может быть, и не в нём, а где-то гораздо выше пишет он в стихотворении:

Я так хочу творить, всем строфы посвящая,
Я быть хочу своим в безбрежном счастье мая…
Я так хочу дойти до мига первой встречи…
Я так хочу забыть бедой разбитый вечер…
Я так хочу найти цель нашей жизни – радость…
Я так хочу забыть бездушия усталость!

Желания автора реализовались в книге в полной мере. Главное в ней исходит из попытки поэта понять своё назначение в жизни  и назначение поэзии, потому что «поэтики свет, как добро, незаметен». Пытаясь разрешить эту вечную проблему, автор заявляет читателям, что в его творчестве связаны воедино, переплелись природа, память-вуаль, вечность и рябь энергий … в любви.

Потому легка так акварель
Всех моих рисунков стихотворных,
Чтоб поэты в даль несли достойно
Будущего… образов мольберт…

В сердце горных радостей вошла
Трав полянки кружевная нежность,
Новых философских мыслей млечность,
По-божественному даже… весела.

«Профессионализм и бескорыстие» (А. Кушнер) – вот что должно стать мерилом поэзии. В шутливом стихотворении «Утрированная фантазия» Константин приходит к очень серьёзному выводу, что «надо к истинам «взлетать» работы требовать, страдать».

Интересно в творчестве К. Гребенникова понимание и отражение темы природы.

Русский простор – предуральских холмов перекличка,
Каждый блистает своими оттенками цвета,
Будто в земной канцелярии карточкой личной
Все как один голосуют за партию лета…
Но человек не дорос до таких избиркомов,
Нам остаётся разгадывать тайны процессов…

И даже в тихих прелестях ягодной и растительной феерии находятся свои метафизические величины:

Кулачки бордовой костяники
В голубых колодцах васильков,
Как зарниц огни вокруг возникли,
Будто в небе летних островков,
Пусть осенний Бог плетёт седины,
Обесцвечивая жилки трав,
В памяти останутся извивы –
Факелы огня в лесных руках…

В мире природы поэту «чудятся взмахов сполохи, и в каждом кисть для красок и для звука».

Восприятие природы Константином похоже на есенинское: «колокольный малиновый звон», «хрустальный молитвенный звон». Но, мне кажется, проникновение в мир природы у Константина ещё глубже, чем у Есенина (да не обидятся его фанаты!). Достаточно вникнуть хотя бы в маленький отрывок из такого, например, стихотворения:

… Как взывает прислушаться он
К драматичному эху сторон…
Чтоб в сердцах жил малиновый звон –
О мирах совершенства наш стон
Колокольным
молитвенным
тоном…

Или:

В суете наших бед быстротечно всё,
Кроме купола храма короной…

Или:

Молитва быть должна как чудо:
Три мира слушают тебя…

И опять к суждениям автора: «Сейчас легче жить, чем во времена Маяковского, но разгул конфликтов между народами поражает. Такое впечатление, что у каждого народа свой Бог… Но, по моему мнению, все вероисповедания объединяют эзотерические знания – это предсказания и данные о жизни четырёх живших на Земле до человечества рас:

…И вновь промелькнёт бытия паучок,
Где Шамбала духа, Агарти идей
С российской звездой православных людей…

Такой вот поэт – Константин Гребенников – нетрадиционный. Необычный. И новая книга стихов – такая же нестандартная. Как сказал на презентации В.Г. Колясников, «английский философ Френсис Бэкон писал: «Есть книги, которые надо только прочитать, есть такие, которые лучше всего проглотить, и лишь немногие стоит разжевать и переварить». Книга стихотворений Константина Гребенникова относится к последнему посылу, книга, которую придётся долго разжёвывать и переваривать, но она этого стоит».

Начать хотя бы с того, чем для него является дом, его обстановка, привычный для многих диван, с того, что видится ему с этого дивана:

Я на вёслах, я за солнцем
Прорублю в лесах оконце
К синим океанам Азии…
Уф! Устал! Какой громадный я! –
Гулливер в пространстве снежном.
Стал я вновь каким-то нежным,
Отняла зима метания
У души, открыв окошко
В мир, где всё… Пусть понарошку.

Это стихотворение и вся книга К. Гребенникова нашли прямой отклик в сердце другого поэта «Лиры» – В.М. Мишанкина:

Диван меня на негу пригласил –
Я устоял. Сейчас же нет покоя:
Мне нужно написать скорей стихи
И выразить в них что-нибудь такое… Стихи писать мне нужно как-то так,
Чтоб видел в них потом читатель строгий
И философский этакий зигзаг,
Полёт души, и страсть, и юмора немного…

А А.В. Демченко – журналист, педагог дополнительного образования, так прониклась стихами Константина, что свою приветственную речь составила с использованием цитат нового сборника. Получилось забавно, проникновенно и точно:

Это что-то такое большое,
И такое… такое бурлящее!
Может, сразу даже не понятое,
Но, я думаю, настоящее…

Всем, кто прочитал сборник до презентации, бросилось в глаза, с какой нежностью пишет поэт о своей малой Родине. О Сатке-прачке, которая «снова стирает стране вакханалий следы», о Сатке, простой, обыденной, но такой доброжелательной, мягкой:

А в Сатке осадки…
Совсем не стесняются тучи
В прозрачных халатах
Бежать через нас по прямой…
И трубы-оградки,
Как будто совсем не могучие,
Сняв пыльные латы,
Мечтают попасть к нам домой…

А Бакал, «формой причудлив», с «мостом крендельком»? «Кажется, он… так стоит нетопорно, наше внимание в круг свой забрав». А Ай «на раненном зарёй откосе»?.. Автор видит, нет, чувствует, как «щекочет ветер травинки, и кто-то слышит их смех», его «память будит узор листопада», ему забавно смотреть, как «сидит пацан верхом на облаке, как на мохнатом рыжем мамонте». Он признаётся:

Люблю я осень на Урале,
Когда запоем дождь не льёт,
Когда в багрянце дня совпали
Цветы, надежды и полёт!

Мечтатель, он от имени всего человечества заявляет: «от кузнечика до атомной ракеты промежуток весь мечтаем подчинить…»

Ему хочется чистоты, «так хочется зады закрыть Лолитам: в экранной пошлости – венец пути?» Ему претит, что «мы в свитых ассигнациями лодках, пыхтя от жадности, плывём во лжи». Ему мечтается: «Поэзия должна лететь с мечтой…» Он солидарен с Александром Гордоном: «Мозги – это пылесос, который сосёт всё. Особенно у людей, которые, кроме телевизора, других способов получения информации не помнят или не желают знать…» Он считает, что «писать, читать – вот идеал для отдыха», «читать – прочесть, писать и озариться… Услышать весть – и Лирой пробудиться». Чтение для него, как и для большинства интеллектуалов, – «лучшее учение».

Поразительно, сколько им прочитано. Скольких авторов он знает? В одном только стихотворении «Как много в классике, друзья…» их упоминается 17: Пушкин, Достоевский, Уэллс, Ахматова, Евтушенко, Бунин, Пастернак, Есенин, Блок, Бодлер, Рембо, Шекспир, Гёте, Гоголь, Вознесенский, Лермонтов, Маяковский! А эрудиция всегда заслуживает уважения! Его стилизации под гениальных авторов с позиций текущего времени, пусть и пронизаны философичностью и иногда неким академизмом, но он искренен, любознателен и выражает огромное уважение к жившим до него поэтам.

Уважает и современников. Посвящает стихи также коллегам-саткинцам и бакальцам. Не забывает своих учителей, наставников, среди которых и члены его семьи: мать, Светлана Николаевна, учительница русского языка и литературы, его личный редактор, чей «робкий плач» он слышит во сне, и «сердце паутинит ста болезней ткач»,

Когда мне мама отдаёт любви крыла…
Она во всём…
Вновь мама отдаёт своей любви крыла –
Я окрыляю ночь её святой причастностью…

и жена Галя:

Пусть стезя твоя домашняя,
Ритм забот как гимн уюту,
Смысл служения бесстрастного –
Быт нести для мужа-друга…
Я тебя нашёл в поэзии,
Где мечта вдруг жизнью стала,
Где стихи ты вместе с Музой мне
Вновь, как прежде, диктовала.

С таким же теплом Константин пишет лишь о Родине, о России:

В Россию я вернусь, едва лишь стянет нервы
Наследная дорога колокольным ритмом…
О, Боже, мы не встанем на колени –
Тебе лишь помолиться б перед битвой…

Было бы преступлением ничего не сказать о поэтике сборника. Хотя бы капельку!.. У поэта такое многообразие образов! И все – свои собственные. И все новые и неповторимые. Он вообще считает, что если образ уже был использован, то это – штамп! А использование штампов, по его мнению, – «служебное преступление». В стихотворении «На что похожи облака?» они у него похожи «на розовый овал зефира», «на крутолобый пик Памира», «на радостный бутон цветка», «на мохнатый рой букашек», «на вату, что легка, сладка», «на жемчужную туманность»… Попробуйте вообразить себе, сколько сравнений вы сможете насчитать во всём сборнике, если в стихотворении «Поэтические сравнения» из 12 строчек о месяцах с января по декабрь их как минимум 17?! В стихотворении «В кострах метафор, как Феникс, горю» он частично объясняет причину «зацикленности» на образах: «До дна пропах я мистическим дымом…» А кольцевая композиция многих стихотворений?.. А простор для назывных предложений?..

Рояль, картины, книги, письма,
Коробки с чаем у окна,
За ним туман, надежды, листья,
Работа, путь, любовь, жена…

В книге Константина Гребенникова есть стихотворение:

Я завтра
Каждое стихотворенье
Сдам под ключ –
Вам;
Входите в него,
Будьте причастны
Каждому изгибу смысла,
Каждой эмоции…
Тогда послезавтра
Моя книга
Станет для вас домом –
Для ваших эмоций,
Для вашего смысла…
И наши порывы
Обернутся ветром,
Ветром чуда и знаний,
Который не раз обогнёт
Планету…
А может, не только…
Какое счастье сдавать стихи под ключ!..

Во время презентации собравшиеся узнали и об авторе, и о его мировоззрении, и о книге, слушали песни в исполнении  Б. Смышляева, пили чай со сладостями, приготовленными мамой и женой виновника торжества, высказали свои пожелания, одно из которых – Бориса Ломакина, хочется привести в заключение:

Пусть длится много-много лет
Твой поэтический феномен!

Лидия Сергеева

Эта страница оказалась Вам полезной или просто понравилась? Делитесь ссылкой!:

  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Одноклассники
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • Блог Я.ру
  • MySpace
  • FriendFeed
  • В закладки Google
  • Digg
  • БобрДобр
  • MisterWong.RU
  • Memori.ru
  • МоёМесто.ru
  • Сто закладок
  • Блог Li.ру

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Captcha Captcha Reload